Культура и быт села Добрячина в исследованиях Венедикта Площанского: этнографические записи 1850–1860-х годов

Тарас Лехман

В начале 1848 года в ряде европейских государств вспыхнули буржуазно-демократические революции. Их неотъемлемой частью стали освободительные движения многих национально угнетённых народов Восточной и Центральной Европы. 

Весна народов (так называли революционные события того времени) не обошла стороной и Австрийскую империю. Под мощным влиянием народных освободительных движений произошли радикальные изменения во всех сферах жизни. Испуганный революционными событиями император Фердинанд был вынужден провозгласить конституцию и демократические свободы. Эти позитивные перемены способствовали активизации национально-освободительного движения на западноукраинских (галицких) землях. В борьбу «За свободу» включились не только более организованные поляки, но и украинцы-галичане. Австрийское правительство пошло навстречу некоторым требованиям украинцев. Начали выходить первые украинские периодические издания — «Зоря Галицька», «Вістник» (проурядовое издание), открывались приходские школы.

Однако среди украинцев не всегда было единство: появилось мощное течение москвофильства, щедро финансировавшееся российским царизмом (врагом австрийского престола), со своими газетами и издательствами, что не могло не насторожить Австрию. 

И всё же в работах учёных-москвофилов, редакторов, издателей и журналистов мы находим интересные исследования, богатые фактическим материалом по истории культуры и быта украинского населения маленьких городов и сёл Восточной Галиции. Ведь после «Русской троицы» и её вдохновителя Маркияна Шашкевича в этой области наступило затянувшееся затишье. Собранные эмпирические данные — бесценное достояние для современных учёных.

Одним из первых, кто заинтересовался культурой и бытом села Добрячина и провёл его масштабное исследование, был Венедикт Площанский.

_____________________________________________________________________________________
   Биографическая справка
   Площанский Венедикт (1834–1902) — историк и публицист москвофильского направления; в 1871–1887 годах — редактор львовской газеты «Слово». В 1887 году эмигрировал в Россию, работал в Виленской комиссии «для разбора древних актов» и цензором. Опубликовал труды по истории Холмщины — «Прошлое Холмской Руси по архивным документам и другим источникам» (два тома, 1899 и 1901 годы); «Акты Холмских судов XVI–XVII вв.»; печатался в «Трудах IX Археологического съезда», написал множество статей о галицких местностях, которые составили книгу «Некоторые села Галицкой Руси» (1872 год). В ней, собственно, перепечатана из газеты «Слово» статья о Добрячи́не.
_____________________________________________________________________________________

Соинициатором и идейным вдохновителем цикла этнографических статей Венедикта Площанского о сёлах Восточной Галиции стал наш земляк Богдан Дедицкий, основатель и первый редактор газеты «Слово». Несмотря на москвофильские убеждения, в области этнографии его интересовал «внеполитический» научный факт. Очевидно, что некоторыми записями и наблюдениями Богдан Дедицкий делился с Венедиктом Площанским, в частности теми, которые касались Сокальщины.
_____________________________________________________________________________________
   Биографическая справка
   Дедицкий Богдан (Теодосий) — 1827–1908 годы, галицкий писатель и журналист-москвофил, учитель гимназии. Родился в местечке Угнев (ныне город Угнев Сокальского района) в семье мещан. В семье Дедицких были священники и учителя. Благодаря участию в дискуссиях «О неудобности латинской азбуки в письменности русской» и «Спор о русскую азбуку» (1859 год), а также редактированию сборника «Зоря Галицкая яко альбумъ» (1860 год) на некоторое время приобрёл влияние среди галицкой общественности. С 1861 года начал издавать газету «Слово» (до 1871 года): сначала на языке, близком к народному, но впоследствии — в выраженно москвофильском духе. На это ясно указывает его статья «Поглядъ на будучностъ» (1866 год). В 1866 году Богдан Дедицкий анонимно издал брошюру «Въ одинъ часъ научиться малорусину по великоруски», в которой ошибочно и бездоказательно утверждал, что существует один «русский язык» с двумя произношениями. В том же направлении Дедицкий вёл «Литературный Сборникъ» Галицко-Русской Матицы (1885–1886 годы), написал «язычием» ряд поэм; выпустил популярную «Народную историю Руси» (1875 год) и ряд других произведений.
_____________________________________________________________________________________

Именно Богдан Дедицкий и Венедикт Площанский стали инициаторами и «реализаторами» исследования культуры и быта украинцев в небольших населённых пунктах Восточной Галиции.

Приводим отдельные фрагменты статьи Венедикта Площанского о селе Добрячине (Слово. — Львов, 1864. — № 72, № 74), сохраняя некоторые особенности орфографии и авторского стиля. Этнографические записи относятся к 50–60-м годам XIX века.

Село Добрячин, неподалёку от Кристинополя, тянется с запада (от самых берегов Буга) на восток. (Сегодня географическое положение Добрячина определяется по направлению с юга на север, вдоль участка трассы Червоноград — Сокаль. — Примечание авторов). Его земли простираются по левому берегу Буга, который отличается хорошим чернозёмом: глубокие залежи этой почвы могут служить образцом грунта высшего качества. В целом почвы в окрестностях Добрячина относятся к числу самых плодородных. Особенно плодородны поля в окрестностях урочища Могилки. (Это урочище и сейчас сохранило своё название. Оно расположено за железнодорожной линией, неподалёку от сельского кладбища и очистных сооружений. Здесь крестьяне выращивают зерновые и овощи. — Примечание авторов).

Местные жители сеют и высаживают на полях все сельскохозяйственные культуры, характерные для этого края. Особенно много лука и чеснока выращивают не только в огородах, но и в поле — для собственного потребления и на продажу. А кукурузу в Добрячинe вовсе не сеют.

Добрячин относится к числу сёл, население которых превышает тысячу человек. Жители Добрячина в основном темноволосые блондины; в отличие от соседей из других сёл, мужчины носят короткие стрижки. Местные жители крепкого телосложения, преимущественно среднего роста. Цвет кожи светлый, здоровый, с румянцем.

Для изготовления одежды крестьяне используют преимущественно сырьё собственного производства. Конопля, лён, овчина и шерсть — основные материалы. Изготовленные ткани продают на рынках Кристинополя, Сокаля, Белза, Великих Мостов и даже Львова. Иногда сдают их оптом евреям для дальнейшей перепродажи. (Разумеется, это свидетельствует о высоком качестве товара. — Примечание авторов). Овчины всегда выделывают добела. Сукно бывает белым, чёрным и серым.

Льняные полотна ткут более тонкими и грубыми. Толстое полотно двойного тканья называют «кожушок», а более тонкое — «пидкожушок». Сукно из овечьей шерсти с примесью конопляной пряжи называют «сиряком»; грубое конопляное полотно из очёсов пряжи получило название «портовина».

Виды одежды называются так: ногавицы (нижние штаны), холошни (зимние суконные штаны); верхняя одежда: кабат, гунька, полотнянка, портенка, мандина, дымка (или мальованка), сердак, серменга, сирак, волошка, чамара, полька, бекеша. (Некоторые названия одежды, диалектные слова, старожилы употребляют и сегодня. — Примечание авторов). Сорочки шьют из конопли и льна; так называемые «швабские» сорочки — и мужские, и женские — длинные, ниже колен. Детские рубашонки для мальчиков и девочек (их ещё называют свитками) шьют едва ли не до пят, с длинными рукавами, которые подворачивают. Шьют «на вырост», с запасом.

Ворот обычно широкий, отложной, завязанный гарасивкой (узкой яркой лентой). Рукава не застёгиваются. Ворот, перед (нагрудник) и концы рукавов у мужчин, а также их середина у женщин украшены вышивкой. Среди молодёжи входили в употребление покупные ткани (цайги). С одной стороны, это свидетельствовало о некотором достатке крестьян, а с другой — фабричное производство вытесняло народные промыслы, в частности ткачество. Хотя, как отмечает Венедикт Площанский, предпочтение отдавали домотканому полотну. (Впрочем, в то время в крае мануфактурное производство было развито недостаточно. — Примечание авторов). В будни женщины носили мальованки — юбки из грубого полотна, а в праздники надевали юбки из «крамовых» (покупных фабричных) тканей: перкалевых или шерстяных, из сукна гранатового цвета, подол которых обшивали голубыми лентами, вышитыми в три ряда. К сожалению, автор этих этнографических заметок ничего не сообщает об орнаментах и цветовой гамме вышивок.

Запаски — перкалевые, яркие, преимущественно красные, а в пост — тёмные. Кабаты носят все: женщины и мужчины, старые и молодые. В отличие от соседей, в Добрячи́не кабат бывает только длинным. К самой старинной и почитаемой одежде относится серменга (сермяга) из тёмного сукна — праздничная, из белого — повседневная; мужчины подпоясывают её попругой (кожаным ремнём), женщины — крайкой (широким вышитым поясом). Женские серменги тоже вышивают. 

Поражает подробность записей Венедикта Площанского: он проводит параллели и аналогии с недавним прошлым. Например, исследователь пишет: девушки только начинают носить тёмные кашемировые корсеты, вышитые и тканые по нижнему краю.

В следующем номере газеты «Слово» (продолжение публикации) Венедикт Площанский описывает жилищный быт жителей Добрячина. Образование и влияние городков до неузнаваемости меняют сельские дома. (Здесь стоит вспомнить и о соседнем Кристинополе, где тогда насчитывалось около трёх тысяч жителей. Для небольшого городка он был довольно урбанизированным по плотности населения. По крайней мере, дома украинских мещан по тем временам отличались «пышностью» и вместительностью. Семьи были многодетными. — Примечание авторов). Поэтому в Добрячи́не на смену низким хатам с одним или максимум двумя маленькими окошками приходили более богатые дома городского типа, часто каменные (кирпичные), с крыльцом, иногда — с полом. Однако заметно и имущественное расслоение крестьян. Убогие хозяйские хаты (а таких немного) обходятся без крылец и хозяйственных построек; разве что сбоку жмётся небольшой свинарник, реже — коровник. Как правило, эти хижины не оштукатурены, а лишь побелены глиной. Жилая комната одновременно служит кухней.

Типичный интерьер выглядит так: четверть комнаты занимает большая печь (пиколок) с удобной лежанкой (припечком), которая служит местом для сна. У двери стоит «мисник» — небольшой открытый шкаф для посуды, а рядом — «лыжник» с деревянными ложками. Под окном находится сундук, реже — стол, поскольку сундук одновременно служил и столом. На стене напротив двери развешаны иконы, украшенные бумажными цветами или «птичками» из крашеных яиц. (Их делали так: яйцо, предназначенное для крашенки, выдували, затем окрашивали луковой шелухой, отверстия залепляли хлебом; из хлеба же лепили птичью головку, из бумаги вырезали крылья и хвост, а готовую «птичку» подвешивали на нитке. Такие народные игрушки-украшения изготавливали вплоть до 30-х годов XX века. — Примечание авторов). За иконы обязательно клали освящённые травы, маковую головку и колосья.

Вдоль свободных стен и вокруг печи в землю вбиты лавки. В углу стоит широкая кровать, покрытая полотняной плахтой или серяком; над кроватью на шнурах подвешены жерди, на которые вешают одежду. Пола нет, земляной пол обмазан глиной. Внутренние стены, как правило, не побелены. К потолку прикреплена матица. На ней вырезаны крест, иногда цитаты из Святого Писания, год постройки и имя хозяина, который построил хату. При перестройке дома обычно используют ту же матицу, иногда добавляя дату перестройки. 

Дома зажиточных хозяев просторнее и выше, с каменным дымоходом, украшены крыльцом. Из сеней в одну сторону ведёт вход в «челядную» (жилую комнату), в другую — в «покій» (светлицу), за которой расположена кладовая. В сенях устроена кухня. К челядной примыкает «ванькир» (небольшая передняя комната, обычно узкая; чаще всего использовалась не для жилья, а для хозяйственных нужд. — Примечание авторов). В «челядной» живут, а «покій» используют в праздники и летом, иногда — для приёма «весьма почётных» гостей. (Выражение «Приглашаем в покой» употребляется в Добрячи́не и сейчас. — Примечание авторов).

Иконы стоят в деревянных полированных рамах. Как и в жилищах малоимущих крестьян, рядом с ними висят «пальма» (лоза, освящённая вербовая ветка) и освящённые травы. У многих зажиточных хозяев на стенах висят часы (дзигари). Как правило, их покупали у местных евреев из Кристинополя и там же ремонтировали, если часы выходили из строя. В «покої» обязательно должен быть пол. Под окнами дома, за штакетником, находятся садик и цветник. Розмарин, барвинок, рута, любисток, ирисы, астры, мята, резеда, гвоздики, бархатцы растут в каждом цветнике. Вдоль самого забора хозяйки непременно высаживают разноцветные мальвы.

А вот подворье, как утверждает Венедикт Площанский, выглядит непривлекательно. На нём стоят разные постройки и пристройки: конюшня, сарай, шпихлир (зернохранилище), две-три риги. Некоторые крестьяне держали по 10–15 лошадей и 5–6 коров. Молочную продукцию, разумеется, сбывали опять же в Кристинополе.

У зажиточных хозяев во дворе были колодцы. Остальные пользовались общественными.

Ничто не ускользнуло от внимания автора исследования — даже кухня Добрячина. Пища крестьян чрезвычайно проста: борщ с печёной картошкой, гороховый или картофельный суп, фасолевый суп, капустняк, затирка или крупник на молоке, пшеничные лепёшки с маком, ржаные пироги с капустой. В праздничные дни и по воскресеньям, конечно же, вареники. (Даже по сегодняшним меркам крестьянская пища была сытной, калорийной и полезной для здоровья. — Примечание авторов). 

Хлеб выпекают дома из ржаной муки. Бедняки добавляют к ржаной муке ячменную или пекут только ячменный хлеб. В пост все едят сельдь. К Пасхе пекут книши и паски из пшеничной муки, «питлёванной» (тонкого помола), которую чаще всего покупают в Кристинополе. В лесах собирают грибы, боривки (так здесь называют чернику), малину; часть урожая — на продажу. В Буге и окрестных водоёмах рыбы в изобилии. Жители Добрячина занимались и рыбным промыслом.

Из напитков (так автор называет алкоголь) местные жители употребляют водку, домашнее плодово-ягодное вино, реже — пиво. В небольших количествах пьют кофе и чай. Чаще всего заваривают чай из вишнёвых веток и лекарственных трав, готовят плодово-ягодные отвары. На зиму запасают сушёные яблоки и груши.

Суеверия и народные верования, бытующие в селе, также стали предметом пристального изучения Венедикта Площанского.

«Крестьяне знают и верят во множество примет, — пишет он, — рассказывают разные истории о чертях, которые водятся в камышах и могут принимать облик животных. В Добрячи́не рассказывают о женщине по имени Палажка, которая, будучи ведьмой, умела превращаться в кошку, собаку и тому подобное. Однажды она в кошачьем обличье забежала в конюшню одного хозяина, который как следует отходил эту кошку палкой. На следующий день Палажка хромала, и это было неопровержимым доказательством того, что именно она и была той кошкой». (Подобные поверья о ведьмах-бабушках по имени Палажка и «охота на ведьм» бытовали во многих сёлах Сокальщины и не только. В Добрячи́не о ней уже забыли даже старожилы. Иными словами, со временем это поверье перестали передавать из поколения в поколение. Однако из-за недостаточного развития медицины и дороговизны врачебных услуг при болезнях всегда обращались к «ведьмам» и знахарям. — Примечание авторов).

Венедикт Площанский описал и церковь: «Маленькая деревянная церковь Воскресения Христова на холме, внутри прекрасно украшенная росписями, с алтарём на восток, с одним куполом. В этой церкви множество фелоней и других церковных принадлежностей». (В 1880 году при содействии тогдашнего отца-пароха Александра Лаврецкого на месте деревянной церкви построили новую, кирпичную, церковь Воздвижения Честного Животворящего Креста. Теперь, после долгого запрета, это действующий храм. — Примечание авторов).

Из публикации Венедикта Площанского также узнаём, что в Добрячи́не действовала приходская школа, посещаемость которой в те годы была довольно высокой; она была основана на 72 римских кронах 50 австро-венгерских крон. Там также есть больница на 4 человека, общественный шпихлир, вмещающий до 100 корцев ржи, и три общественные кузницы». (Что касается больницы, то в «Шематизме Белзском», поскольку Добрячин относился к Белзскому деканату, в статистических данных за 1871 год находим фамилию врача Шльомсера. — Примечание авторов).

Позднее записи Венедикта Площанского использовал польский историк и этнограф Бронислав Сокальский в своей книге «Сокальский уезд» (1899 год), дополнив их источниками 1880–1890-х годов. 

Хотя авторы предлагаемой статьи и не являются сторонниками галицкого москвофильства, учитывая исторический контекст, они всё же благодарны Венедикту Площанскому за богатейший собранный этнографический материал и за то, что он беспристрастно описал культуру и быт села Добрячина. 

Литература:

• Дедицкий Богдан (Теодосий) // Энциклопедия украиноведения / Под ред. В. Кубийовича. Переиздание в Украине. — Киев: Глобус, 1994. — Т. 2. — С. 520
• История Украины: новый справочник / Сост. С. Крупчан, Т. Крупчан, О. Скопненко, О. Иванюк. — Киев: ООО «Казка», 2005. — С. 395–400
• Лехман Т. Культура и быт села Добрячина // Голос з-над Бугу. — Сокаль, 2002. — 16 февраля.
• Лехман Т. Это — моя Родина!.. // Голос з-над Бугу. — Сокаль, 2009. — 13 ноября.
• Пасичник Б. Добрячин — Зозулино гнездо. — Боршнив: «Таля», 2000. — 120 с.
• Площанский Венедикт // Энциклопедия украиноведения / Под ред. В. Кубийовича. Переиздание в Украине. — Львов: издательство НТШ, 1996. — Т. 6. — С. 2110
• Слово (газета). — Львов, 1864. — № 72, № 74 (Фонд — отдел украинистики Львовской научной библиотеки имени Василия Стефаника НАН Украины).
• Сокальский Бронислав. Сокальский уезд. (Язык — польский). — Львов, 1899. (Фонд — отдел редкой книги Львовской научной библиотеки имени Василия Стефаника НАН Украины).

   Архивные источники:

• Центральный государственный исторический архив Львовской области (ЦГИАЛ). Фонд 159, опись 9, дело 445. Фонд 15Д — Галицкая финансовая прокуратура.
• ЦГИАЛ. Фонд 146, опись 20, дело 397.
• Шематизмъ всего клира грек.-кат. епархій соединеных Перемиской, Самборской и Сяноцкой на рокъ вод рожд. Хр. 1906.